Мануэль Ривас: карандаш плотника, ставший пером

мануэль ривас фотоМануэль Ривас говорит: “Не думайте, что Галисия — это далеко. Это страна эмиграции. Крупнейшее галисийское кладбище расположено в Гаване. Самый галисийский город в мире — Буэнос-Айрес. Все это делает Галисию весьма космополитичным регионом. Помню, смотрел на чемоданы эмигрантов, которые, много лет спустя, вернулись домой. Казалось, в этих чемоданаха — целый мир. Они — как книги.”

Мануэль Ривас о хрупкости и красоте своего языка

Мануэль Ривас живет в деревне на Коста-дель-Морте. Это побережье Галисии, на северо-востоке Испании, известное своими пронизывающими ветрами и регулярными кораблекрушениями, располагается от мыса Финистерре (края мира, с точки зрения античных авторов) до А-Коруньи (место упокоения сэра Джона Мура).

Ривас (род. 1957) пишет на галисийском. Его роман «Карандаш плотника» выпустило издательство “Harvil”. Это первая книга писателя, переведенная напрямую с галисийского на английсикий.  До этого Риваса на английский переводили с кастильского испанского.

Мануэль Ривас родился в рабочем квартале А-Коруньи, на каменистом полуострове, напоминающем очертаниями корабль.

Писатель вспоминает: «Мы играли на треугольнике, образованном тюрьмой (с одной стороны), кладбищем с утонувшими моряками (с другой) и маяком на Геркулесовых столпах (на утесе).

С маяка каждый день мы наблюдали, как множество кораблей с эмигрантами покидает франкистскую Испанию. Этой самой эмиграции мы и обязаны самому факту saudade (долгой меланхолии), без которой не представишь галисийскую культуру. На тюрьму мы никогда не смотрели. Там сидело слишком много республиканцев, которых потом расстреляли».

В «Карандаше плотника» рассказывается о печальной судьбе одного из узников этой тюрьмы — благородного доктора Да Барки и о судьбе Эрбаля, его тюремщика, который его (в конце концов) освободил.

Мануэль Ривас любит рассказывать истории и с радостью ребенка описывает самые яркие образы.

“Я будто раствор”, – говорит он.

“В те времена нельзя было говорить на галисийском. Считалось, ты не образован.

Для меня, галисийский — не только инструмент. Это язык запахов и цветов. Это язык взаимоотношений. Это язык дома, родителей, детских игр, стариков.

На галисийском говорили простые люди — рабочие, крестьяне, моряки. Буржуазия никогда не разговаривала на галисийском. Я никогда не изучал язык ни в школе, ни в церкви. А потому он для меня бесценен. Его слова — как раненые птицы. Их нужно исцелить.”

Для Риваса слова – это материальные объекты. “Есть слова большие. Они звучат очень красиво. Любовь. Душа. Ненависть. Родина. Они есть во всех культурах. Но эти слова испортили червоточинками формальных речей, когда говорящий не придает словами ни малейшего значения. Я пытаюсь воссоздать смысл слов. Вот, например, «душа» – прекрасное слово, испохабленное философией и культурой. А для меня – это гитара подростка, который играет на ней в метро”.

В его историях множество объектов, настолько реальных и многомерных, что кажется, они вот-вот вырвутся со страниц — буханка хлеба, хоботок бабочки, стол, тачка, бутылочная пробка.

Мануэль Ривас: романы

Ривас пишет романы ощущений, а не романы идей. Или, скорее, его идеи прорываются через объекты материального мира.

“В Галисии живет больше всего крестьян, чем во всей остальной Европе. Поэтому, на этой земле процветает фольклор. Но я пишу не из чувства ностальгии. Просто мы – свидетели упадка, разрушения.

Мой дед был странствующим плотником. А в свободное время делал повозки для рогатого скота. Настоящие произведения искусства из 47 отдельных кусков дерева. Теперь колеи этих повозок почти заросли. Это как следы памяти.”

язык бабочек фильмМануэль Ривас сделал себе имя в 1990-е гг., выпустив 2 романа и 3 сборника рассказов. Три рассказа из сборника 1995 г. “Que me queres amor?”, благодаря перу одного из самых знаменитых испанских сценаристов Рафаэля Арсконы, превратились в фильм “Язык бабочек” – прекрасное и очень лиричное кино Хосе Луиса Куэрды, посвященное поражению Испанской республики.

 

книга карандаш плотника“Карандаш плотника” вышел на галисийском в 1998 г. Книгу ждал ошеломительный успех. На автограф-сессии Риваса выстраивались очереди. 50,000 копий на галисийском языке, проданных среди менее, чем 3 млн. жителей, – более, чем достойный показатель.

Ривас несколько лет вынашивал замысел книги. Все произошло после одного интервью, которое он взял у эмигранта, вернувшегося на родину. “Я пришел в 10 утра. Мы проговорили до 3 часов следующего утра”. Уже потом плотницкий карандаш деда помог писателю рассказать трогательную историю любви, не впав при этом в сентиментальность. Как и большинство книг Риваса, “Карандаш” – это история-в-истории-в-истории со множеством живых и ярких персонажей.

Декорациями и контекстом истории стала гражданская война в Испании. “Это метафора всех войн. Мы не отдаем себе в этом отчета, но в этой войне смешались все прошлые, которые испытывало человечество”.

Ривас категорически против того, чтобы “Карадаш плотника” считали историческим романом. Писателя интересует настоящее Галисии и то, каким образом в настоящем проявляется прошлое региона.

В книгах Риваса прошлое и настоящее стоят бок-о-бок. Галисия испокон веков была страной туманов и призраков, эмигрантов и кораблекрушений, фьордов, которые отхватили себе изрядный кусок суши. Это страна мужчин, бороздящих море и женщин, ждущих на берегу. А еще это космполитичное сообщество эмигрантов. На границе Европы и Америки.

“Здесь рядом находятся два мира, Старый мир еще жив. Только здесь девушка-крестьянка слушает Мадонну на плейере и называет коров именами рок-звезд”, – говорит Ривас, и его хочется слушать дальше.

Поделиться